Дымковская игрушка

Любовь Садакова: «Скажите им – все будет хорошо…»

11.10.2013 г. — "Вятский край", № 5 (источник)

Николай ПЕРЕСТОРОНИН

Никогда не собирал дымку. Сама собралась, в композицию складываясь по игрушечке. Барыни нарядные: одна с веером, другая с кувшином в руках. Водоноска - коромысло на плечах, на коромысле вёдра полные. Еще барыня, руки в муфту спрятавшая...


Тут же сударыня сударя под руку ведёт, а сударь ребёночка на руках несёт. Чуть в стороне конь - огонь, олень - золотые рога, лев - грива рыжая. И все как на подбор, одного росточка, только у Пегаса крылья чуть повыше голов окружающих фигурок взметнулись, да индюк хвост распушил так, что сам в глазах своих растет-разрастается.

Мастерица, сотворившая это чудо многоцветное, гигантоманией не страдает, но и совсем в миниатюру не уходит. А ещё повторяться не любит и других от повторов предостерегает. “У тебя такая уже есть”, - сказала она мне, когда из предложенных ею работ выбрал на память опять водоноску. И подарила Пушкина с На­тали...



Александр Сергеевич в дымке - что может быть необычнее! Не монументальный, из той же глины сотворённый, с такими же румянами на щеках, как у других дымковских персонажей, он то с музой под ручку, то в окружении юных граций, то на парковой скамье уединившийся. И вроде бы другой судьбой живёт, лица необщим выраженьем выделяясь на фоне жизни обыденной. Но у кого оно общее-то? Вот мужичок-хитрован улыбку в бороде прячет: умыкнул-таки девицу-красу и везёт на коне в синих яблоках. Вот мальчик с книгой, вполне собой довольный: вперёд родителей пробился. Вот сударушки у колодца с таким всезнающим видом новости деревенские обсуждают. Вот на свидании у яблоньки парочка о чём-то своем сговаривается...

Есть, есть в творчестве Любови Садаковой разнообразие сюжетных линий, созданные ею дымковские игрушки не обособлены, а связаны неким действием, отношением к миру и друг к другу. И в этом отношении столько любви, что, кажется, ничем другим мир и не может быть наполнен - только любовью, любовью, любовью...

А она признается, что с детства училась карабкаться и цепляться за жизнь. Из роддома её забирала бабушка, принесла в развалившийся фабричный барак и тянула как могла, на крошечную свою пенсию одевала и кормила, дотянула до окончания школы, а потом выдохлась, занемогла и умерла.

- Я пошла работать в промыслы Вятки, - рассказывала позже Любовь Садакова. - Прошлась по всем: резала по дереву, плела соломку, расписывала. В 1980 году легко сдала экзамены в художественные мастерские и стала мастерицей игрушек.

И опять корни этого ремесла нужно искать в детстве её трудном, в жизни её непростой, проживая которую трудно отделаться от сравнения с подъемом по крутому глинистому склону, над которым висит радуга-дуга и вдруг рассыпается, распадается. А ты берёшь карандаши, разрисовываешь обои в комнате и видишь, как они расцветают теми же радужными цветами, что открылись тебе в небе над глинистым склоном. И бабушка не бранит, а улыбается: “Ну и слава Богу, руками будешь хлеб зарабатывать”. И по сей день сбываются её слова, когда из комочка глины получаются легкокрылые Пегасы, стройные водоноски, зелёные яблоньки, златорогие олени. И Пушкин получается узнаваемым, и Натали. И ничего случайного нет в том, что дымковская мастерица Любовь Садакова, обратившись однажды к литературной теме в дымковской игрушке, развивает её до пушкинских сюжетов.

Впрочем, и это не предел. В тайне от всех готовит она небольшой сюрприз в дымке к отмечающемуся в нынешнем октябре 50-летию литературного клуба “Молодость”, воспитавшего многие поколения живущих не только на Вятской земле писателей. Впрочем, почему только писателей? Любовь Петровна Садакова яркий пример того, как в одном человеке живут в мире и согласии две творческие ипостаси. Правда, членом Союза художников России она стала раньше, чем была принята в Союз писателей России. Участвуя с 1981 года в различных выставках работ мастериц дымковской игрушки в Кирове и Москве, она выпустила и два сборника своих стихов - “Неотречение” и “Провинция”. И есть в этих книжках поэтические посвящения представителям старшего поколения дымковских мастериц - А. Мезриной, Л. Фалалеевой. Теперь пришла пора посвятить дымковские игрушки своим товарищам по литературному цеху. И у нас есть все основания ждать чего-то необычного, удивительного.

Ведь удивлять Любовь Петровна умеет. Однажды удивила актеров Кировского драмтеатра своим стихотворением:


Накоплю денежек -
Куплю сарафанчик в клеточку.
Бирюзовенький.
Пойду по улице.
Будут спрашивать:
- Девка рыжая, откудова сарафан такой?
Скажу:
- Тятенька подарил.
Пусть завидуют.

Да так удивила, что композицию на стихи вятских поэтов в читальном зале Герценки артисты начали не чьим-нибудь, а именно её стихотворением. Да так озорно, что до сих пор перед глазами: выскочила в круг заслуженная артистка России Галина Мельник, покрутилась на каблучке, ножкой топнула И опять:


Накоплю денежек -
Куплю сапожки лаковые.
Со шнуровочкой...

Совсем не сюжетное это стихотворение развивается по законам своей драматургии и вроде бы не совсем оптимистично звучит:


Ох, не копятся денежки,
Не носить мне сарафан в клеточку,
Сапожек лаковых.

Но актриса улыбается, и у поэтессы повод для оптимизма находится. Всё же в наших руках. Вот в Леваны приглашают, удивительно литературную деревню в Фаленском район. Там такой народ понимающий, настроенный на добро, что и самой озорничать хочется. В стихах это выглядит так:


Розу шиповничью
Под ногой нашла,
Подняла. Обдула,
Лепесточки оборвала,
В чай заварила.
Сижу, чай-то пошвыркиваю
Да постанываю:
- Хорошо-то как,
Господи-и-и!
Пусть завидуют.

А в дымке... Мне Ситников Владимир Арсентьевич рассказывал, как Любовь Петровна Садакова проводила мастер-класс для левановских школьников. Зачарованно смотрели ребята, как податливый кусок глины превращался на их глазах в стройную фигурку водоноски, как вылепились из оставшегося материала пара вёдер, потом изящное коромысло, и на шляпку глины хватало, и на нарядную оборочку юбки. И вдруг - хлоп!- всплеснула руками мастерица, сжала в ладошках водоноску... и - вместо игрушки опять глина. “Зачем вы так?» - только и воскликнул мальчик, ближе всех стоявший к столу, за которым работала Любовь Петровна. А она уже лошадку лепит, легкую, воздушную, летящую. “Хоть её-то сохраните”, - просили зрители, опасаясь, что опять раздастся хлопок и ничего от созданного уже не останется во имя будущего творения.

И вот мы снова в Леванах, и я, признаться, жду этого мига, когда - хлоп! - и кто-то не выдержит, воскликнет: “Зачем вы так?” А ребята собрались какие-то тихие - не равнодушные, нет, но не эмоциональные, не реагирующие мгновенно на возникающее и исчезающее. И Любовь Петровна, почему-то не читавшая в тот вечер стихов, на созданные своими руками фигурки не покушалась, позволяя себе только из ведерка муфточку слепить, чтоб было куда барыне ручки спрятать...

Я люблю её дымку. Меня завораживает ее стихотворение “Ялта. Дама без собачки”, в котором явный штиль не превратится в бурю и сердитая чайка никому издолбанную булку не уступит. Но из множества деталей западает в душу:


За мною белый шпиц,
как облака кусочек,
и скомканный в руке
батистовый платочек...
А, впрочем, что я вру
про белую собачку,
штормит моя судьба
и подвергает качке.
Дитя моё с утра без умолку канючит
и тянет за подол своею липкой ручкой
к лоточкам и лоткам,
чернявым зазывалам,
и сколько не корми
мороженным - все мало.
Но всё же пахнет день
романтикой красивой -
и солью голубой, и мокрой
парусиной...

Вот это “но всё же” помогает и склон крутой одолеть, и радугу, рассыпавшуюся, собрать в ладони, замешать в краски или строки и вернуть людям. И опять взмахивают золотыми крыльями глиняные Пегасы Любови Садаковой, и Пушкин цилиндром обмахивается, и веер в руках молодицы недвижим. И проступает евангельское в посвященных отцу стихах:


Стал далеким этот случай,
но из памяти не стёрт:
В час рассветный, в час певучий
от меня отрекся Пётр.
Будет Суд. Но в час мучения,
в час, когда не ждут добра,
всё мое Неотреченье
Защитит, спасет Петра.

И наполняются светом другие её строчки:


А по Руси иконы плачут, плачут...
Скажите им - всё будет хорошо...

Удивительное свойство ду­ши: всему сопереживать, не о своем пережитом печалиться, а другим слезы утирать. И в этом тоже её неотречение.



Рекомендуем

Хохломская роспись
Рабочая тетрадь по основам народного искусства для занятий с детьми 6-8 лет.